ВКД

Справка по ВКД выполненному 22 февраля 2007 года

Дата: 22.02.2007

Выходящий космонавт: ТЮРИН Михаил, LOPEZ-ALEGRIA Michael

Продолжительность: 6 час 18 мин

Шлюз: Пирс ВЛ-1 (МКС-14)

Скафандр: Орлан-М №25, №27.

Задачи выхода:

1. освобождение антенны 2АО-ВКА грузового корабля «Прогресс М-58» и перевод ее в закрытое положение;

2. завершение работ с антенной межбортовой радиолинии WAL2;

3. осмотр оборудования системы спутниковой навигации АСН-М по трассе прокладки кабеля и переключение ВЧ-соединителей;

4. подключение бортового телескопа нейтронов БТН-М1, установленного на СМ «Звезда» в выходе 23 ноября 2006 г.;

5. фотографирование поручня 2421 в зоне панели противометеоритной защиты № 6;

6. замена аппаратуры СКК №5 на СКК №9 на агрегатном отсеке СМ «Звезда»;

7. установка на выходном устройстве СО «Пирс» двух площадок «Якорь»;

8. фотографирование оптических поверхностей мишени видеометра МВМ и трех лазерных световозвращателей;

9. фотографирование аппаратуры Rokviss и моноблока ТМ/ТС;

10. фотографирование антенного блока GTS на рабочем отсеке малого диаметра СМ;

11. проведение инспекции механизмов фиксации и болтовых соединений грузовой стрелы ГСтМ2.

Описание:

Этот дополнительный выход в открытый космос получил официальное название «ВКД-17а», хотя по существу стал 21-м выходом из российского сегмента.

Михаил Тюрин уже участвовал в одном из внеплановых выходов 3 декабря 2001 г. вместе с Владимиром Дежуровым. Тогда он удалял из створа между стыковочными агрегатами модуля «Звезда» и корабля «Прогресс М1-7» резиновое уплотнение, почему-то оставшееся здесь от предыдущего грузовика «Прогресс М-45».

Хотя 21-й выход был дополнительным, но задач перед ним поставили немало.

 В самом начале выхода обнаружилось, что есть замечания по системе терморегулирования скафандра Михаила Тюрина. Отвод тепла был недостаточен, и постепенно начало запотевать защитное стекло шлема. Причиной оказалась ненормальная работа сублиматора.

Сублиматор - это специальное устройство, в котором за счет испарения воды в условиях космического вакуума охлаждается внутренний температурный контур скафандра. Если расход воды в этом устройстве почему-либо снижается, то съем тепла резко падает.

Космонавт, находящийся в скафандре, выделяет тепло, особенно при больших физических нагрузках. И он может перегреваться, если это тепло не отводить. Надо отдать должное Михаилу, он стойко переносил этот дискомфорт и на все вопросы о теплоощущениях отвечал: «Нормально. Терпимо».

Сублиматор у него работал, но недостаточно справлялся со своими функциями. Специалисты на Земле решали, какие предпринимать меры, чтобы продолжать работу в открытом космосе. Тюрину рекомендовали по возможности меньше двигаться, чтобы меньше выделялось тепла. Часть операций переложили на Лопеса-Алегриа, у которого все системы скафандра работали нормально. Тем не менее такие трудоемкие операции, как перерезание трубчатых элементов антенны 2АО-ВКА, Миша все-таки выполнил сам, мотивируя это тем, что у него более удобная позиция для этой работы.

Специалисты надеялись, что сублиматор, находясь в естественных для себя условиях космического вакуума, то есть в тех, на которые он и рассчитан, постепенно восстановит свою работоспособность. В конце концов так оно и произошло. При дальнейшей работе сублиматор вышел на номинальный режим, и процесс продолжался уже полностью штатно.

Выходной люк космонавты открыли в 13:27 ДМВ (10:27 UTC), а по циклограмме надо было в 13:00. Сергей Киреевичев, специалист РКК «Энергия», координирующий работу в открытом космосе, учитывая эту задержку, предложил сразу идти на агрегатный отсек модуля «Звезда» к грузовому кораблю «Прогресс М-58». Но у Майкла встречное предложение:

- Сергей, если ты не против, пока Миша занимается фалами, я быстро сниму GTS. Ладно?

Эта операция значилась первой в циклограмме, и Киреевичев поддержал инициативу астронавта. Так и сделали.

Кроме Сергея Киреевичева связь с выходящими космонавтами поддерживал Геннадий Глазов, представитель НПП «Звезда» - фирмы -изготовителя космических доспехов. Он предпринял все возможное, чтобы решить проблему со скафандром. Он рекомендовал космонавтам не уходить далеко от люка. Пока комплекс находился в тени, Тюрин и Лопес-Алегриа, чтобы не терять время, заменили аппаратуру СКК. Эту операцию планировали провести на обратном пути. Через некоторое время Глазов сообщает вердикт:

- Миша, у тебя сублиматор работает, но не эффективно. Поэтому...

- Понял,-тут же отзывается космонавт. -Я буду следить, чтобы не перегреваться.

На том и договорились. Закончив с СКК, пошли к антенне 2АО-ВКА грузового корабля «Прогресс М-58», чтобы ее отцепить.

Учитывая не совсем кондиционную работу системы охлаждения скафандра Тюрина, ЦУП поручил операции, связанные с повышенной физической нагрузкой (работа м лотком, кусачками), выполнять Майклу, к скафандру которого нет никаких замечаний. Тем более что в скафандре Михаила стало запотевать стекло, ограничивая видимость. Киреевичев посоветовал подвигать по стеклу носом чтобы сделать себе какую-то щель для обзора - Зачем же носом, - шутит Тюрин, - у меня уши есть для этого.

А вот Глазову, как видно, не до шуток. Запотевание стекла - проблема серьезная. И он настоятельно рекомендовал космонавту следить за этим.

Киреевичев дал рекомендацию:

- Майкл, ты сейчас выбираешь удобное положение и пытаешься сдвинуть поводок (антенны), чуть-чуть ударяя по нему молотком, если получится. Не надо размахиваться со всей силой, а просто пощупать, движется он или нет.

Наблюдавший за работай Майкла Михаил доложил:

- При легких ударах молотком поводок двигается. Но такое впечатление, что он подпружинен, опять возвращается в то же положение. При нажатии пальцем на поводок он легко перемещается, но не до конца.

Затем Михаил вызвался сам разрезать трубку антенны:

- По-моему, я очень удобно стою для этого дела. У меня обе руки свободны, ногами я расклинился.

Киреевичев не возражал и уточнив место разреза: «Верхнее звено относительно станции, с правой стороны, со стороны грузовика, со стороны привода антенны. И вот у этой трубы, которая с ЭВТИ, резать надо ближе к перемычке».

После того, как две трубки были перерезаны, Киреевичев сообщил космонавтам:

- По телеметрии антенна перешла в закрытое положение. Так что завязываем ее и на этом с ней заканчиваем.

Но космонавты не согласились. То, что они видят своими глазами, не внушает им оптимизма.

- Сережа, - объясняет Тюрин, - если тот фрагмент, который мы надрезали, отрезать до конца, тогда антенна еще назад подастся. В том положении, в котором она сейчас, у нее между чашкой отражателя и поручнем зазор два миллиметра, даже иногда касается его. А ты говорил, надо минимум 150.

После минутного размышления «Земля» соглашается с космонавтами, и те принимаются за работу. Когда Тюрин делает какую-то операцию, он сосредотачивается на ней и не любит, чтобы его отвлекали вопросами. А тут еще и Лопес-Алегриа обращает внимание, что ножницы «не очень хорошо работают сейчас, зубья шестеренки неправильно работают». Так что открывать ножницы полностью нельзя, но немного можно.

Сергей Киреевичев внимательно вслушивается в те короткие реплики, которыми космонавты обмениваются между собой. По тяжелому дыханию Тюрина можно понять, какие физические усилия он сейчас прикладывает. Но вот, кажется, действительно уже все. В динамиках слышны оживленные, веселые голоса космонавтов.

- Ну что, Миша, отрезали? -спрашивает Киреевичев.

- Сейчас дух переведу... -слышится в ответ. - Теперь совсем другое дело, теперь отлично. Осталось привязать -и все.

И через некоторое время окончательный доклад:

- Проволока замотана надежно. Антенна стоит крепко. Миллиметров 150 обеспечено.

Повышенное внимание к скафандру Тюрина продолжается. Он оценивает свои теплоощущения как терпимые, и сейчас, после завершения такой важной и трудоемкой операции, заявляет, что готов двигаться дальше. Но ЦУП настаивает на отдыхе и напоминает ближайшую задачу: перестыковать разъемы у антенн АСН. А пока Михаил охлаждается, Майкл получает задание ключом подтянуть крепления антенны WAL2 и исполняет его.

Минуты через две-три космонавты продолжили работу. Несмотря на «ночь», достаточную освещенность им создавали светильники скафандров. Тюрин внимательно осмотрел кабели, идущие к системе АСН-М. По его словам, все выглядит хорошо, очень аккуратно. Но вот один из кабелей «так довольно круто под 90 градусов изогнут».

Пока Михаил занимался перестыковкой электроразъемов, Глазов попросил Лопеса-Алегриа почистить снег на сублиматоре российского космонавта, а затем включить этот сублиматор. В очередной раз Геннадий поинтересовался тепловым состоянием Тюрина и получил такой ответ:

- Да как в Хьюстоне, тепло. Пока я ничего не делаю, то нормально. Главное, запотевание - вот проблема.

После включения сублиматора Михаил докладывает:

- Идет охлаждение. Не сильно, но идет. И стекло подсыхает. Похоже, стало лучше... Сублиматор заработал. Отлично!

Киреевичев предостерегает:

- Ты, Миша, смотри, после Хьюстона не получи тундру. По телеметрии все у тебя отлично работает.

С наступлением рассвета Лопес-Алегриа принимается за фотографирование. Предварительно он выясняет, что хотят увидеть специалисты на снимках световозвращателей.

- Основная цель, - объясняет Киреевичев, - понять, существуют ли загрязнения на вот этих стекляшках. И от этого будет зависеть следующая замена световозвращателей.

Потом Майкл сфотографировал СКК №9, которую они установили в начале выхода. Завершив работу на агрегатном отсеке и получив небольшую передышку, космонавты между собой стали подводить итоги, что им еще осталось сделать.

- Что нам осталось? Состыковать разъемы БТН...

- Сфотографировать Rokviss...

- Подтянуть слабину у кабеля...

- И сфотографировать вторую стрелу, -подсказывает Киреевичев. - Трогать мы ее не будем, только сфотографируем.

Согласно циклограмме выхода работа с грузовой стрелой ГСтМ2 проводится в последнюю очередь при наличии времени. И это время у космонавтов нашлось. Так что стрелу не только сфотографировали, но и как следует потрогали. Эту операцию под контролем ЦУПа провел Лопес-Алегриа. Он тщательно осмотрел стрелу, проверил надежность болтовых соединений, механизмы фиксации, страховку, положение рукояток приводов, такелажный узел. По его докладам, все нормально.

Таким образом, программу выхода космонавты выполнили полностью и в 19:45 ДМВ (16:45 UTC) закрыли выходной люк. В условиях открытого космоса Михаил Тюрин и Майкл Лопес-Алегриа пробыли 6 часов 18 минут.

Новости космонавтики 2007 №04

X