ВКД

Справка по ВКД выполненному 29 октября 1993 года

Дата: 29.10.1993

Выходящий космонавт: СЕРЕБРОВ Александр, ЦИБЛИЕВ Василий

Продолжительность:  4 часа 12 минут

Шлюз: ШСО Квант-2 (Мир, ЭО-14)

Скафандр: Орлан ДМА-18, ДМА-25

Цель: Осмотр внешних конструкций ОКС («Панорама»), возвращение образцов ЭВТИ, отброс скафандра.

Описание:

Программа этого выхода получила название “Панорама”. В задачу космонавтов входил осмотр и видеосъемка элементов внешней конструкции орбитального комплекса, иллюминаторов, поручней, обшивки, лакокрасочных покрытий. Экипаж должен был взять образец экранно-вакуумной теплоизоляции (ЭВТИ), заменить страховочный фал у монтируемой солнечной батареи на базовом блоке, установленной еще Юрием Романенко и Александром Лавейкиным в 1987 году. Все эти работы проводились с целью оценки состояния внешней поверхности станции, замены старых элементов. Базовый блок “Мира” (ББ, 17КС №127) находился на орбите уже семь с половиной лет, модуль “Квант” (целевой модуль Э [ЦМ-Э], 37КЭ) — почти шесть с половиной, модуль дооснащения “Квант-2” (ЦМ-Д, 77КСД) — четыре года, стыковочно-технологический модуль “Кристалл” (ЦМ-Т, 77КСТ) — более трех лет. Первоначально же ресурс станции был определен в шесть лет. Однако, ввиду неплохого состояния систем “Мира” он несколько раз продлевался. Теперь рассматривается возможность активного полета ОК “Мир” до конца 1997 года. Во многом окончательное решение зависело от результатов программы “Панорама”. Поэтому было так важно провести этот выход. Две предыдущие попытки оказались неудачными, но руководство полетом “Мира” не могло отказаться от проведения “Панорамы” и назначило третью попытку. На этот раз все прошло нормально.

В 12:49:20 UTC космонавты начали предварительный сброс давления в ШСО. Через 6,5 минут сброс закончился, экипаж приступил к пятиминутному контролю герметичности закрытия люка ШСО-ПНО. В 13:04 UTC закончился процесс диссатурации космонавтов (вымывание из крови азота). “У вас опережение 5 минут”, — предупредила Земля. — “Ничего, мы спешить не будем,” — спокойно сообщил командир экипажа.

В 13:06 UTC начался окончательный сброс давления в ШСО. Он практически завершился к концу сеанса связи (13:27:18 UTC, НИП “Петропавловск-Камчатский”). Вне зоны радиовидимости в 13:30 “Сириусы” перешли на автономное питание скафандров.

Выходной люк был открыт в 13:38 UTC (13:38 ДМВ).

В 13:39 UTC космонавты включили теплообменники “Орланов ДМА” и приступили к выносу и креплению на наружной поверхности телекамеры. После восстановления радиосвязи через спутник-ретранслятор “Альтаир” (13:56:00) Александр Серебров сообщил: “Камеру мы уже установили, смотрите картинку.” На передаваемом с орбиты изображении был виден базовый блок “Мира” с монтируемой солнечной батареей (МСБ) и грузовая стрела, соединяющая ББ с ЦМ-Д. После выноса из ШСО всего необходимого во время выхода космонавты начали переход по стреле. Сначала это сделал Василий Циблиев традиционным способом. А затем Александр Серебров втихоря испытал свое новое изобретение: приспособление для быстрого передвижения по стреле. На Земле об этом узнали позже, когда космонавты уже шли назад. При этом “перелете” Александр Серебров немного задел монтируемую панель солнечной батареи. “Так, батарея мешается. Я похоже чуть-чуть ее задел.” — прокомментировал “столкновение” бортинженер. “Наблюдаем, как она качается,” — подтвердили из ЦУПа.

Как только оба космонавта оказались на базовом блоке “Мира”, Серебров поинтересовался, чем они должны заняться. “Вы осмотрите РО (рабочий отсек), теплообменник на рабочем отсеке малого и большого диаметров,” — напомнили с Земли.

Но первым делом “Сириусы” приступили к фото— и видеосъемке правой панели солнечной батареи, по которой в августе пришелся удар микрометеорита. Тогда в панели образовалось небольшое отверстие. Для оценки его размеров и была запланирована эта съемка. Должны были космонавты и “запечатлеть” центральную МСБ. Работа оказалась не из легких. “Так, Вась, тебе сейчас надо правой рукой держаться за кольцевой поручень, а левой — передать мне камеру,” — готовился к ответственным съемкам Александр Серебров. “Саш, я тебя не вижу, я — затылком к тебе. Так что ты меня корректируй,” — попросил Василий Циблиев. После съемок бортинженер признался: “Я так не потел, даже когда “Рапану” снимал.”

В 14:25 космонавты, закончив съемку солнечных батарей, демонтировали кассету системы микрометиоритного контроля СКК-3 и зафиксировали ее на поверхности. “Мы СКК закрепили у основания грузовой стрелы, чтобы не ходить с ней вместе,” — сообщил Серебров. — “Это не совсем оптимально,” — уточнил ЦУП. — “Я понимаю. — согласился “Сириус-2”. — Но нам сейчас не до нее. Мы тут уже перетаскиваем друг друга. СКК мы захватим, когда будем возвращаться назад. Вы нам о нем напомните.”

Космонавты перебрались на средний диаметр рабочего отсека и приступили к осмотру теплообменников системы терморегулирования станции (СТР). “Они в порядке, — прокомментировал свои наблюдения Александр Серебров. — Даже не потрескались. Лишь чуть-чуть запылились.”

В 14:34 космонавты перебрались к основанию МСБ и заменили страховочный фал батареи. Затем экипаж приступил к снятию старого мата экранно-вакуумной теплоизоляции панели электроразъемов МСБ на новый. “Вы должны у этой ЭВТИ обрезать только нитки,” — напомнила Земля. — “Они только с одной стороны,” — уточнил бортинженер. — “Тогда срезайте ее.” — “Я уже снял. — сообщил Василий Циблиев. — Я их потянул — они и оборвались. Нитки хлипкие были.” Александр Серебров тем временем сложил снятый мат ЭВТИ и уложил его в карман скафандра командира.

В 14:41 станция погрузилась в тень, прекратилась передача с орбиты телеизображения. Но и на ночной стороне орбиты космонавты продолжили “инспекцию” внешней поверхности станции. “Панель теплообменника в районе электроплаты какая?” — поинтересовались из ЦУПа. “Она даже лучше, чем другие, — передал Серебров, — потому что здесь временами тень от Солнца. Есть отдельные сколы краски. Максимальный размер 2-3 сантиметра. Их пять. Все остальное — очень ровненькая и чистенькая поверхность. Никто здесь не ходил, не топтал.” “Здесь еще не ступала нога человека,” — уточнил Василий Циблиев.

В тени “Сириусы” преодолев некоторые трудности, занялись установкой нового мата ЭВТИ. Космонавты работали при свете фонарей, закрепленных на шлемах “Орланов”. На скафандре командира (№25) установлены более мощные лампы, чем у бортинженера. За яркость Василий Циблиев прозвал их “жигулевскими фарами”. Они значительно облегчили работу экипажа в тени. В 14:57 новый мат был установлен.

“У нас полторы минуты до конца, — напомнил космонавтам заместитель руководителя полета Виктор Благов. — Давайте подведем итог. Вы сняли панели СТР на большом и малом диаметрах...” — “Нет, на большом пока не снимали,” — поправил его Серебров. — “Еще вы сняли панель по второй плоскости и панель МСБ, — продолжал подведение итогов Благов, — отцепили СКК, установили новый фал, поменяли мат. Теперь вы идите к радиальному поручню. Ждите света, снимите СТР-овские панели на большом диаметре и потихонечку перемещайтесь к ОНА.” В 15:01 UTC закончился сеанс связи. Комплекс ушел из зоны работы НИПа “Уссурийск”.

Когда в 15:35 связь с космонавтами восстановилась, Александр Серебров заявил, что в целях экономии в тени Василий Циблиев отключил свои “фары” и экипаж работал только с фонарями бортинженера. “Ну вы молодцы,” — похвалил их руководитель полета Владимир Соловьев. Тем временем “Сириусы” перебрались на обрез агрегатного отсека (АО) ББ.

“Все поручни, по которым мы ходим, привинчены хорошо,” — комментировал по ходу перемещения Василий Циблиев. “Но ходить по этим скобам — одно мучение, — сообщил более критично настроенный бортинженер. — Кольцевые поручни по сравнению с ними — просто сказка.”

В 15:41 Серебров снял закрепленную на торце АО остронаправленную антенну (ОНА) на видеокамеру и начал ее фотографирование. “Тут, конечно, нет треноги, чтобы было как у настоящего фотографа,” — пошутил “Сириус-1”.

После завершения работ на этом месте космонавты в 15:47 перебрались на ЦМ-Э. Первым делом “Сириусы” занялись осмотром мест крепления к модулю фермы “Софора”. “Контргайки на укосах отошли — сообщил Александр Серебров. — Их надо подтянуть.” Владимир Соловьев поддержал инициативу бортинженера: “Тяни их со всей силой.” — “Как можем, так и тянем,” — ответил командир. Гайками занялся Василий Циблиев, а “увешанный” фото— и видеотехникой Александр Серебров приступил к фотосъемке фермы “Софора”. По ходу работы гаечными ключами и отвертками, “Сириус-1” продолжал рассказывать о состояниях элементов “Кванта”, что было очень интересно находившимся в ЦУПе специалистам: “Поручень, о котором я говорил (после второго выхода)... Там просто потерялся винт. Сам поручень на месте, болтается.” — “Там нет следов шпаклевки?” — поинтересовались с Земли. — “Нет. И на другом винте — тоже.” — “Сфотографируйте эту дырку без винта.” — “У меня с собой есть такой винт — довольно сообщил запасливый командир. — Сейчас Саша снимет дырку и я его закручу.” — “Это просто какой-то энергетический центр на “Кванте” — сокрушенно пожаловались из ЦУПа. — Здесь то гайки сами откручиваются, то — винты, да и спать здесь не получается.”

Затем космонавты проверили закрутку остальных гаек и винтов, подтянули их. “Здесь все мертво стоит, сделано на совесть, — подвел итог тяжелой работы Василий Циблиев. Пока он дотягивал последние гайки, бортинженер занимался съемками недавно установленной фермы “Рапана”. “Я могу сказать, что “Рапана” уже пожелтела,” — сообщил “Сириус-2”. Работа заняла весь остаток “дня” на этом витке. В 16:15 Земля передала: “Скоро у вас тень.” — “Вижу — терминатор надвигается,” — подтвердил Александр Серебров. — Вопрос: мы тут на 37КЭ переночуем?” — “Ночуйте — дала добро Земля. — А после рассвета возвращайтесь к основанию грузовой стрелы.” Но руководитель полета сразу же уточнил: “Ночуйте на 37КЭ, но только одну ночь.”

Станция “нырнула” в тень, а космонавты продолжили делиться впечатлениями: “На 37КЭ краска светлее и ровнее. Царапин нет. Что касается базового блока, там около двигателей очень много коричневого цвета. Как какао, это — от движков. Но краска везде многослойная. Где этот коричневый слой слезает, то под ним очень хороший белый слой, не нарушенный ничем, как молодая кожица. Мне это удалось снять: и лаковое покрытие, и красочное. До металла там далеко. С корпусом проблем долго не будет.”

В 16:19 с Земли спросили: “Разгрузку чувствуете?” (имеется ввиду разгрузка гиродинов) — “Мы ее не видим, но руками чувствуем ударчики,” — сообщил бортинженер. В 16:21 разгрузка закончилась, космонавты начали перебираться обратно на базовый блок. По ходу они обсуждали планы перехода по грузовой стреле на “Квант-2”. “Давай я первым перейду туда наверх, — говорил Александр Серебров, — а затем ты ко мне перелетишь. Главное — не закрутись.”

— “Какие вы страшные слова говорите!” — забеспокоился Владимир Соловьев. — “Да нет, я объясню — решил успокоить всех на Земле, а заодно и раскрыть секрет своего изобретения Сан Саныч. — Я вырезал в “грузовике” алюминиевый квадрат, обклеил его “Богатырем” и надел его на стрелу. И теперь пролет по ней занимает всего минуту, даже — меньше.” — “Но нам беспокоиться за ваше здоровье не придется?” — продолжал интересоваться новинкой Соловьев, которому осторожность положена “по штату”.

— “Нет, что ты, — продолжал заверять в полнейшей безопасности своей конструкции изобретатель Серебров. — Это просто новый способ передвижения по стреле.” — “А, значит как возвратишься — пойдешь в патентный отдел?” — усмехнулся Виктор Благов.

— “Не-е-ет, — категорически “открестился” от патентоведов Сан Саныч. — Я тут лампу придумал. Она была мощнее по свету, чем 200-миллиметровый американский лазер. Так замучился это патентовать и сказал, что больше ноги моей не будет в этом отделе.”

“Мы тут базовый блок осматриваем, — вернул всех к реальной работе Василий Циблиев. — Похоже, что какой-то камешек выбил здесь кусочек краски, но следов удара не видно.” — “Вот здесь след какой-то,” — подтвердил бортинженер. — А может это просто кто-то груз тащил здесь и задел.” Космонавтам предстояло еще осмотреть место предполагаемого удара микрометеорита, происшедшего 21 сентября где-то между второй и третьей плоскостью ББ. В 16:33 Серебров передал: “Идем туда в обход, как “нормальные” герои.”

“У нас минута до конца зоны, — опять вступил в переговоры с экипажем Виктор Благов. — Вы там сейчас фотографируйте, собирайте вещи, смотрите на свету место предполагаемого удара и начинайте идти по стреле. Когда подойдете к ее окончанию — включайте сублиматоры.” — “Мы хотим еще около люка друг-друга сфотографировать и уж после включим сублиматоры,” — выступил с инициативой Александр Серебров. — “И вы еще просили вам напомнить о СКК. Мы напоминаем,” — закончила в 16:36 сеанс связи Земля.

В 17:10 UTC, когда вновь вступил в работу спутник-ретранслятор, Александр Серебров сообщил: “Я — на Д (ЦМ-Д), а Василий у основания стрелы. Это прямо сумасшедший дом. Позу бы занять какую нибудь, а не займешь. “ Наконец Серебров смог закрепиться за поручень и к нему направился командир. “Одна минута — и я на конце стрелы,” — довольно прокомментировал новый способ передвижения Василий Циблиев. — “А я корячился, — вздохнул “Сириус-2”. — Мы оба на Д и идем домой. Мы со съемками постарались. Но Солнце светило плохо — тени мешали. На видео мы снимали в тени.” — Виктор Благов попросил: “Вернетесь — дайте привязку: какой снимок делали и при каких условиях.”

Но до возвращения космонавтам пришлось заняться “перестановкой”. “Надо же сюда микрометеоритный контроль поставить, — возмутился Александр Серебров положением кассеты СКК, установленной у люка ШСО. — Да его так забьют руками-ногами, что живого места не останется. Какие-то микрометеориты придумали...” -После того, как “Сириусы” “разобрались с СКК, они сняли на фото и видео уплотнительные кольца выходного люка, а заодно и друг друга. Наконец, выполнив полностью программу “Панорама” космонавты занесли в ШСО инструменты и оборудование, сняли и переправили туда же телекамеру, а затем и сами забрались внутрь станции.

Люк был закрыт в 17:50 UTC (20:50 ДМВ). Длительность выхода — 4 часа 12 минут (по плану — 3:49).

После шлюзования космонавты выполнили штатные операции со скафандрами и аппаратурой. Спать “Сириусы” отправились лишь в 2 часа ночи 30 октября.

X