ВКД

Справка по ВКД выполненному 18 июня 1993 года

Дата: 18.06.1993

Выходящий космонавт: ПОЛЕЩУК Александр, МАНАКОВ Геннадий

Продолжительность:  4 часа 33 минуты

Шлюз: ШСО Квант-2 (Мир, ЭО-13)

Скафандр: Орлан ДМА-15, ДМА-14

Цель: Подготовка, перенос и монтаж второго контейнера с приводом солнечных батарей с "Кристалла" на "Квант-1".

Описание:

В программе этого выхода: перенос с модуля Т на модуль Э и монтаж на специальной ферме-основании второго контейнера с приводом солнечной батареи (КсП-II), осмотр остронаправленной антенны (ОНА), замена радиолюбительской антенны на рабочем отсеке базового блока. Расчетная продолжительность выхода 5 часов 10 минут.

В 13:10 UTC космонавты начали операции непосредственной подготовки к выходу. Манаков и Полещук надели костюмы водяного охлаждения скафандров, другое снаряжение, закрыли люки между шлюзовым специальным отсеком (ШСО) и приборно-научным отсеком (ПНО) и между ПНО и приборно-грузовым отсеком (ПГО) модуля Д. Люк ПНО-ПГО закрывается на случай нештатного шлюзования, когда невозможно загерметизировать ШСО (такая ситуация возникла только раз — 17 июля 1990 года во время выхода Анатолия Соловьева и Александра Баландина).

В 16:00 космонавты вошли в скафандры “Орлан ДМА” и закрыли их ранцы. Затем они вышли из узлов фиксации ШСО, проверили органы управления “Орланов”, провели предварительный контроль их герметичности, проконтролировали закрытие клапана выравнивания давления (КВД) между ШСО и ПНО. В 16:20 с помощью КСД (клапан сброса давления) давление в ШСО было понижено до 500 мм рт.ст. для окончательного контроля герметичности “Орланов”. Затем начался процесс десатурации. Он заключается в вымывании из крови человека азота путем вдыхания чистого кислорода для предотвращения декомпрессионных расстройств. Для дисатурации “Орланы” были продуты кислородом из баллонов станции. Этот процесс продлился ~30 мин. За это время Манаков и Полещук провели медицинский контроль и предварительный контроль герметичности люка ШСО-ПНО. Затем был опять открыт КСД и давление в отсеке понизилось до 50 мм рт.ст. После окончательного контроля герметичности люка ШСО-ПНО в 17:20 UTC космонавты отключили скафандры от бортового питания (расчетное время работы в скафандре “Орлан ДМА” — 7,5-8,5 часов, в том числе — не более 6 часов на автономном питании).

В 17:25 UTC космонавты открыли люк ШСО и вышли в открытый космос.

К моменту входа “Мира” в зону радиовидимости, Манаков и Полещук уже установили на обрез выходного люка защитное кольцо и покинули шлюзовой отсек. “Мы знаем куда двигаться”, — сразу перешел на деловой тон командир экипажа. “Ну тогда — давайте, ребята”, — дал “добро” руководитель полетом Владимир Соловьев, и космонавты приступили к работе. Пока бортинженер по грузовой стреле направился на базовый блок комплекса, Геннадий Манаков занялся установкой на внешней поверхности модуля Д телекамеры. ЦУП корректировал его работу: “Видим на стреле Сашу. Он в самом низу кадра”. “Значит камера стоит нормально?” — поинтересовался Манаков. “Нормально, ненормально — оставляй так. Все сразу хорошо не бывает”. “Это точно”, — согласился командир.

Тем временем Полещук уже добрался до привода грузовой стрелы и занялся монтажом новой рукоятки. Прежняя рукоятка улетела в открытый космос во время первого выхода экипажа в открытый космос в ночь с 19 на 20 апреля. Именно по этой причине второй выход был перенесен на более поздний срок.

“Саш, после установки подергай рукоятку, проверь как она стоит”, — забеспокоился ЦУП. Наконец в 17:50 бортинженер сообщил: “Одел ручку с фиксатором. Все, рукоятка на месте”. “Можно продолжать. У вас опережение —12 минут”, — по тону Соловьева сразу было видно, что началом работы он доволен. По плану следующая операция: переход экипажа на модуль Т. “Сейчас поедем”, — Манаков уже закрепился на грузовой стреле и готов к “путешествию”. После этого комплекс “Мир” вышел из радиовидимости станций слежения и связь с ним временно прекратилась.

На всех трех витках, во время которых планировались работы в открытом космосе, связь помимо наземных станций осуществлялась через спутник-ретранслятор (СР) “Альтаир”. Поэтому, в этот раз промежутки между сеансами связи были всего около получаса.

Когда в 18:20 радиоконтакт с “Миром” восстановился, было слышно только тяжелое дыхание экипажа — космонавты на модуле Т (Кристалл) занимались демонтажем контейнера с приводом СБ. Оба контейнера были смонтированы на внешней поверхности модуля перед запуском. Экипажу предстояло открутить 2 болта крепления КсП, освободить его от экранно-вакуумной теплоизоляции (ЭВ-ТИ) и зафиксировать контейнер за поручень на поверхности “Кристалла”, чтобы он не отправился в “свободный полет”. “Ты молотком, молотком подлезь, — посоветовал Манаков бортинженеру. — Убирай ЭВТИ”. И наконец: “Фу-у, раскрыли”. “Мужики, может отдохнете?” — поинтересовался Соловьев. Наверху вопрос деликатно пропустили мимо ушей и продолжают работать. Наконец был раскрыт прижимной хомут КсП и сняты технологические стяжки. Космонавты перенесли контейнер с приводом к грузовой стреле и закрепили его на ней. “Саша, вперед — на стрелу”, — дал команду Манаков. Бортинженер перешел опять на базовый блок.

В 18:40 “Мир” вошел в тень. Теперь можно было передохнуть, отдышаться. “Как у нас с графиком?” — спросил Геннадий Манаков. “Опережаете”, — ответил ЦУП. “Я просил сообщать мне конкретные цифры”, — жестко заметил командир экипажа. Видимо, сказывается усталость от проделанной работы. “Опережение 15 минут,” — сообщил оператор связи. “Ген, что тебя такие глупости волнуют? — вышел на связь Владимир Соловьев. — Работайте спокойно”. “Люблю конкретность”, — проворчал с орбиты Геннадий Михайлович. Затем обсуждался ход дальнейших работ. Сразу после входа в тень бортинженер должен перенести командира и КсП-П на модуль Э (Квант). “Ты учти, — предупредила Земля Полещука, — что через 15 минут — разгрузка. Ты Гену как раз приведешь к двигателю, а он нам еще нужен”. “Спасибо и на этом”, — поблагодарил за беспокойство командир. [Разгрузка (разгрузка гиродинов) — динамическая операция, во время которой для предотвращения поворота рамки гиродина на непредусмотренный угол до упора производится включение двигателя станции для разворота всего комплекса на определенный угол].

Наконец в 19:10 Солнце осветило “Мир” и работы в открытом космосе были продолжены. Телекамера была установлена так, что оставалась видной только часть дополнительной солнечной батареи базового блока, поэтому о действиях космонавтов можно было судить только по переговорам с ЦУ-Пом. Еще до наступления на орбите “ночи” Александр Полещук сообщил, что у него запотела верхняя треть стекла скафандра, хотя работали оба вентилятора Поэтому Манаков, находясь на конце грузовой стрелы, корректировал действия бортинженера при переносе привода на новое место крепления: “Ниже... Правее...” Наконец в 22:17 Манаков сообщил, что находится на модуле Э. Геннадий Михайлович перешел со стрелы на продольные поручни лабораторного отсека (ЛО) модуля, снял со стрелы КсП-II и закрепил его за ферму-основание.

Тем временем бортинженер отвел грузовую стрелу к шарнирному звену фермы “Coфора” и тоже направился на “Квант”. “Мир” летел уже над Корейским полуостровом. Сеанс связи заканчивался. “Все, ребята, — занимайтесь приводом”, — успел отдать последнюю команду ЦУП.

Пока связь с “Миром” отсутствовала, командир экипажа установил КсП-II на ферму и начал крепить к ней контейнер тремя штырями. Бортинженер размотал кабельный жгут с электроразъемами управления ориентацией и раскрытием солнечных батарей, проложил его на коническую часть ПО модуля Э и приступил к их подстыковке.

В 19:59 связь с комплексом опять была восстановлена. “Саша занимается разъемами, а я закручиваю третий штырь”, — рассказывал о проделанном Малахов. “У меня стекло запотело”, — сообщил Полещук. Подобное неудобство было и во время прошлого выхода. Похоже, что что-то случилось с системой вентиляции “Орлана” у бортинженера.

В 20.03 Малахов довольно доложил: “Затянул третий штырь. Вроде все впорядке”. Командир расфиксировал стопор привода Б16-II и направился на помощь бортинженеру. 20:16 — на орбите наступила ночь, но экипаж продолжил работы и в темноте при свете фонариков на шлемах скафандров. Наконец, все разъемы были состыкованы. Солнце осветило комплекс и космонавты продолжили работы на освещенной части орбиты. Они переместились к ОНА для съемок ее разворотов, производимых по командам с Земли. В 20:44 ОНА из первого положения развернулась на 180 градусов в третье. “Выясните — дошла она до фиксаторов или нет,” — поинтересовался ЦУП. Через пять минут произошел обратный разворот антенны в первое положение. “Пошла обратно”, — сообщил Манаков. “Сейчас она немного покачалась и зафиксировалась. А до третьего положения она не дошла градусов пять”, — прокомментировал Александр Полещук. “По телеметрии — тоже самое: в третьем положении фиксации не было”, — подтвердил ЦУП. “Мы все сняли”, — сообщил Манаков.

В 20:54 ЦУП подтвердил правильность стыковки разъемов КсП-II. Экипаж в это время перешел на IV плоскость модуля Э и приступил к окончательному крепежу КсП-IV, установленного на ферме-основании во время предыдущего выхода. Тогда из-за несовпадения осей отверстия на ферме и штыря на КсП, контейнер был установлен с перекосом. Теперь командир стянул фланцы контейнера и фермы и расфиксировал стопор привода B16-IV. Однако, некоторый перекос из-за зазора, величиной порядка 3 мм, в установке контейнера все-таки остался.

В 21:01 комплекс вышел из зоны радиосвязи. После небольшой заминки с СР в 21:39 связь была восстановлена. Манаков сообщил, что КсП-IV закреплен, экипаж находится у люка ШСО, однако, радиолюбительскую антенну на рабочем отсеке базового блока (ББ) Полещук заменить не смог из-за сильного запотевания иллюминатора его скафандра. “Он меня уже не видел на конце стрелы, — объяснил командир. — Управлял ею по моим командам”. Александр Полещук предложил все-таки сходить на ББ для замены антенны. “Саш, не переживай, — успокоил бортинженера ЦУП. — Это — мелочи. Мы планировали установку антенны при наличии времени и наличии обзора.

Тем временем командир уже вошел в ШСО. Бортинженер переправил ему телекамеру, а затем и сам перебрался в отсек и снял защитное кольцо с люка. После разрешения ЦУПа в 21:58 UTC люк был закрыт, а через две минуты начали наддув ШСО. Космонавты проконтролировали закрытие КСД и через две минуты послышался свист воздуха, заполняющего ШСО. Через 3 минуты давление в отсеке достигло 270 мм рт.ст. Космонавты перевели скафандры на бортовое питание, провели предварительный контроль герметичности выходного люка. Затем, после наддува ШСО до 600 мм рт.ст., в 22:24 UTC космонавты вылезли из скафандров, окончательно убедились в герметичности выходного люка и открыли КВД между шлюзовым и приборно-научным отсеками. В это время ЦУП поздравлял экипаж с окончанием выхода: “Спасибо, ребята. Отличная была работа”. “Врачи говорят, что завтра можете отдыхать и физкультурой не заниматься”, — сообщил космонавтам Владимир Соловьев. Длительность ВКД составило 4 часа 33 минуты.

X